Но вот здесь-то и может быть обнаружено одно любопытное обстоятельство. Известно, что поддающаяся органолептической регистрации материальная плоть любого знака, как правило, скрывает в себе что-то весьма далекое от всего того, что составляет таинственную и не всегда уловимую сердцевину его смысла. И если регистрируемое здесь, на этом уровне организации духа, применимо ко всей культуре в целом, то что же: к собственно культуре может быть отнесена только та трансцендентность, что скрывается где-то глубоко под материальной поверхностью видимого?

Но ведь знаком в конечном счете может выступать (и действительно выступает) все то, что в истекших веках создано гением человека. Иными словами, знак - это не только мельчайший структурный элемент творческого откровения, который с трудом поддается дальнейшему разложению на какие-то отдельные составляющие. Согласимся: самостоятельным знаком является (если вести разговор о речи) и отдельный звук, и любое отдельно взятое слово, и обиходные фразы, и сложные комплексы идей... В конечном счете все функции знака выполняет и целостный результат человеческого творчества. А значит, и весь этот результат тоже - гармония материи и таимого ею смысла.

Говоря лапидарным языком, на любом уровне деятельности можно видеть существование отличий творимого руками человека от всего того, что созидается его душой. Именно в силу этих отличий и затмевающие богатства двадцати галилейских городов дворцы, и переворачивающие жизнь целых поколений рукописи, и подрывающие гомеостаз народов технологические монстры, и все остальное, что способно вписаться в этот не поддающийся обозрению ряд, легко может быть уподоблено все той же плотской оболочке, которая скрывает под собой нечто принципиально отличное от нее самой.

Между тем известно, что даже там, где сама форма знака может служить образцом высокого искусства, совсем не материальная оболочка составляет последнюю его тайну.